Я услышал, как он закрыл дверь номера. Затем я поднял голову, и он уже стоял рядом со мной.

— Не надо со мной разговаривать, — сердито произнес я. — Не знаю, кто ты такой, чего тебе надо и откуда ты взялся.

— Ты сам меня позвал, — ответил он спокойным и приятным голосом. — Ты звал меня и раньше, но никогда с таким отчаянием, как в этот раз.

И снова меня окутало исходящее от него ощущение любви, безграничного знания и абсолютного приятия того, кто я есть.

— Звал тебя?

— Ты молился, Счастливчик. Ты молился своему ангелу-хранителю, и твой ангел-хранитель донес молитву до меня.

Не было ни малейшей вероятности, что я приму это утверждение. Но меня оно потрясло — ведь Хороший Парень не мог знать о моих молитвах. Нет, он никак не мог знать о том, что творилось у меня в голове.

— А я знаю, что творится у тебя в голове, — заявил незнакомец.

Его лицо по-прежнему отражало живой интерес и доверие. Именно доверие, как будто бы ему не было нужды бояться меня, или моего оружия, или отчаянного поступка, на который я мог решиться.

— Неправда, — сказал он мягко, придвигаясь ко мне ближе. — Я очень не хочу, чтобы ты совершал отчаянные поступки.

«Неужели ты не узнаешь дьявола, когда встретишь его? Неужели ты не знаешь, что он Отец Лжи? Возможно, у людей вроде тебя имеются свои дьяволы. Неужели ты никогда не думал об этом, Счастливчик?»

Рука снова опустилась в карман в поисках шприца, но я сейчас же выдернул ее обратно.

— Свои дьяволы? Очень может быть, — сказал незнакомец. — И свои ангелы тоже. Тебе это известно по твоим прежним занятиям. У людей есть собственные ангелы, и я твой ангел, Счастливчик. Я пришел, чтобы предложить тебе выход отсюда, и ты не должен, совершенно точно, не должен тянуться к этому шприцу.

Я хотел заговорить, но отчаяние охватило меня полностью, как будто кто-то завернул меня в саван, хоть я никогда не видел савана. Образ пришел ко мне сам собой.