— Элим бросил взгляд на мое левое запястье, где под многолетними шрамами от кандалов уже нельзя было различить серебряный знак Гильдии музыкантов. Элимы славятся памятью на числа и смекалкой в играх и головоломках, стремятся нажиться на любой тайне и ухватить лакомый кусочек с пиршественного стола жизни. Они вращаются на задворках общества: их не любят ни сенайская знать, ни удемы — торговцы, воители и землевладельцы, ни даже чужестранцы вроде флорианцев или эсконийцев, прозябающих в рабстве или подавшихся в наемники десятилетия спустя после падения их королевств.

— Кто-нибудь видел, как ты ушла с Всадником, Каллия? — спросил Нарим через плечо, не спуская серых глаз с моих тайн.

— Не-а. Иду себе по Кузнечному переулку, дух перевожу после одного крепкого рыбака, а тут этот гад вывалился из "Кружки" — ну, и свернул не туда. Разило от него — весь погреб у них вылакал, не иначе. Темно было — вот я попервоначалу и не разглядела знак у него на руке, а тут как раз молния ударила…

Девушка отшвырнула тряпку, застегнула платье и опять приложилась к вину. Оторвалась от фляжки она не сразу, снова бросила ее мне на колени, склонилась надо мной и поцеловала в темя, демонстрируя то, чего корсаж скрыть не мог.

— Когда поправишься чуток, я уж тебя отблагодарю как следует. А пока проси чего хочешь — все раздобуду. Мне так нравится быть живой… — Глаза ее блеснули, и дело было не только в вине. Она выскользнула за дверь, по лестнице дробно простучали и стихли ее шаги.

Элим с усмешкой проводил ее взглядом.

— Каллия велела мне присмотреть за вами, пока она не вернется. Добрая девушка.

Я кивнул и попытался вспомнить, как улыбаются. Глаза у меня слипались.

— Погодите-погодите, дружище. Нельзя вам засыпать на голодный желудок. Глядите, что вам Каллия принесла.

Я с усилием открыл глаза и узнал аромат, пронизавший мою дремоту. Суп. Дымящийся котелок супа. Нарим наполнил оловянную кружку до краев и протянул мне.

— Не прольете?

Пока я осторожно пристраивал влажную горячую чашку между ладоней, он не сводил глаз с моих пальцев.