Охотники пришли, когда мы с детьми ели ленч. Собаки были слышны, пока они были еще достаточно далеко. Я отослал детей по следу, который мы оставили, когда пришли в первый раз, а сам взял винтовку и стал смотреть, что будет дальше. Из подлеска я наблюдал за тем, как дюжина мужчин с ищейками вышли на просеку, где я разговаривал с Дунканом Икс. Они охотились за ним, но, судя по поведению собак, они знали, что тут было двое человек. Они пытались решить, по какому следу идти. Я прицелился их лидеру в грудь, и молился, чтобы они не заставили меня стрелять. Похоже, Господь услышал меня. Они пошли по следу Дункана. Я вздохнул с облегчением, но чувствовал себя более виноватым, чем когда-либо еще. Я надеялся, что он сможет убежать от своры.

Я еще долго смотрел на просеку, после того как они ушли, опасаясь, что кто-нибудь может вернуться и проверить второй след. Таким, как они, не ценна моя свобода. С их стороны, они боялись так же, как и я. Кто мог осудить их? Когда ты идешь таким путем, как они, ты должен беспокоиться об ответном ударе. Таким образом, все боятся, а страх порождает ненависть. А ненависть ведет к кровопролитию.

Я подождал, и вскоре пошел по их следу. Они двигались на северо-восток, в сторону Бутила. Удостоверившись в нашей безопасности, я повернул обратно. Бегом, я пришел после детей. Они тихо ждали в укромном месте, выбранном нами, когда мы впервые пришли на эти холмы. Маленький Эл считал это изумительной игрой в прятки, но остальные, те кто были достаточно большими, чтобы понять, что произошло, были напуганы.

«Они ушли?» — спросила Лойс, ее карие глаза от испуга были широко раскрыты. Она была старшей, и могла понимать кое-что из происходящего. Она помнила время до огня, и знала о ненависти, выращенной в инкубаторе войны.

«Они ушли» — вздохнул я. «Я хочу, чтобы вы перед сном помолились за Дункана. Он дурак, но он один из наших. Пойдем ужинать».