Синфьотли видел, что тот едва стоит на ногах и вот вот рухнет, и потому не стал даже прикасаться к своему оружию. Он ждал. Неверным шагом раненый киммериец приблизился к асиру, сжимая иззубренный меч обеими руками. Он остановился прямо перед Синфьотли и широко расставил ноги, чтобы вернее сохранить равновесие.

- Ну, что же ты, асир? - хрипло сказал он. - Разве ты не хочешь отправиться за своим братом? Он ждет тебя!

Синфьотли молча смотрел на него. Киммериец с усилием поднял меч и выкрикнул, как боевой клич, имя своего бога:

- Кром!

В тот же миг асир одним прыжком оказался на ногах. Сильный удар кулака заставил киммерийца пошатнуться и с непроизвольным стоном выронить меч. Второй удар, нацеленный в грудь, сбил киммерийца с ног. Крепкая рука Синфьотли ухватила его за волосы, жесткое колено уперлось в спину. Киммериец захрипел. Кровавая пена показалась в углу рта. Синфьотли ударил его по затылку рукоятью кинжала, после чего взвалил себе на плечо и потащил к кострам, сгибаясь под тяжестью своей ноши.

Утро застало асиров спящими. Костры погасли. За ночь от тяжелых ран умерло еще несколько человек. Раненых, завернутых в меховые плащи, уложили на волокуши, чтобы женщины могли исцелить их. Тех, кто явно не перенесет тягот перехода по снегам до Халога, по распоряжению Синфьотли быстро и умело добили и похоронили на холме, в отогревшейся под кострами земле. Тело брата Синфьотли забрал с собой, и никто не посмел ему возражать, таким мрачным выглядел он в это утро. О трупах побежденных пусть позаботятся голодные волки - их оставили непогребенными.

Пленник Синфьотли, привязанный к дереву возле одного из костров, очнулся от тяжелого забытья. Грубые руки трясли его и безжалостно терли снегом его израненное лицо. Он шевельнул головой, дернулся и зарычал, скаля зубы, как дикий зверь. Синфьотли зло засмеялся и отдернул руку, которую тот попытался укусить. Он вновь схватил киммерийца за волосы, бесцеремонно обращая его лицо к яркому солнечному свету. Комок снега растаял и сполз по щеке пленника, точно слеза.