— Моран.

— Имя?

— Морт.

«Полковник» поиграл желваками, ткнул в разложенные на столе листы.

— Мертвец? У меня написано Антуан.

— Тогда зачем спрашивать? Имя я сменил, когда перебрался сюда. Наверное, это тоже записано.

— Слишком много доброжелателей, так?

— Угу. И каждый второй обещает, что я стану трупом. «Ты труп, Моран! Мертвец, понял?» Я решил их не разочаровывать.

— Гражданство?

— Было французское. Сейчас нет.

— Профессия?

— Беженец.

Офицер покопался в папке. Осторожно вынул из сшивателя пару распечаток, развернул. Бумага была плохая, техническая, легко мялась и рвалась.

— Вы не беженец, Моран, вы проводник. Верховный Суд Магриба трижды присуждал вам смертный приговор, заочно. Вы три раза мертвец — я просто обязан поставить вас к стенке прямо сейчас.

Морт улыбнулся, поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее:

— Осторожнее с бумагами. Порвется — и на мне будет одним расстрелом меньше.

— Хватит и одного. В расстрельном взводе шестеро бойцов, кто-нибудь точно попадет.

— В каком вы звании? — вдруг спросил Моран.

Пленник держался слишком свободно. Даже нагло, с вызовом. В этом кабинете обычно потеют, дрожат от страха и молят о пощаде. А тут… Развалился, скалится во все тридцать два зуба. Сейчас еще сигарету попросит. Может, он просто не понимает, с кем имеет дело?

— Майор общественной защиты Великого Магриба. Меня зовут…

— Мне все равно, как вас зовут, майор. Давайте перейдем от допроса к предложениям. И перестаньте меня пугать — вряд ли ваши парни таскались за мной по всей Нубийской пустыне и даже вытащили практически с того света, чтобы тут же расстрелять.