Альвийская кровь, если она когда-то текла в наших жилах, давно затерялась среди крепкой крестьянской и купеческой крови моей семьи. Я знала только об одном, точнее, одной наследнице альвов в нашем роду: мой прадед по отцовской линии каким-то непостижим образом умудрился жениться на представительнице обедневшего дворянского рода и в качестве приданого получил личное дворянство. Правда, альвийской крови в моей прабабке тоже оказалось мало: если у нее еще были светлые соломенные волосы, то ее дети родились уже с темными. Вот и у меня они каштановые, от природы немного вьются. Зато цвет глаз, как у прабабки — зеленые, кошачьи. Отец шутил, что если бы я родилась рыжеволосой, он отдал бы меня в обучение ведьме.

Разумеется, я и помыслить не могла о том, что когда-то стану чьей-то служанкой. Я родилась в преуспевающей семье представителей второго сословия. Мой отец держал несколько лавок в разных городах, торговля у него спорилась, и к своим семнадцати годам я уже стала завидной невестой. Ко мне даже один дворянин сватался, симпатичный такой молодой человек. Может, я бы и согласилась: сердце все равно было свободно…

Жили мы не в столице, а во втором по величине городе княжества. Был собственный дом, даже прислуга: кухарка и приходящая работница. Раз в месяц она устраивала в доме генеральную уборку, вытряхивала ковры, мыла полы, обтирала рамы и светильники.

Как обычно протекали мои дни? Буднично, монотонно.

Первая половина дня посвящена занятиям — я заканчивала второй уровень местной сословной школы, так что, выйди я за того дворянина, лицом в грязь не ударила. Сейчас, оглядываясь в прошлое, прихожу к выводу, что он все-таки меня любил. Семья его не бедствовала, так что в моих деньгах они не нуждались. Я же помню, как впервые посмотрела на меня его мать, отвела сына в сторону и о чем-то долго с ним шепталась. А потом улыбнулась. Не знаю, искренне или нет: дворян с детства учат этикету, а этикет не приветствует проявления истинных чувств.