И голос сказал: «Итак. Не думаешь ли ты, что теперь что-то знаешь? Что ты что-то значишь для меня? Я тебя возьму, малыш. Через тебя я войду в мир. Ты мне не нужен. Я хочу то, что простирается за тобой. Через неделю настанет полнолуние. Тогда я приду. Расслабишься и будешь жить. Станешь сопротивляться и умрешь. Не сегодня. Нет. Не завтра. Но мы будем срастаться, ты и я. Станем близки. А затем станем одним целым…»

Оно надвигалось и надвигалось. Кролик отчаянно замахнулся лапкой, ударив существо в нос. Оно только захохотало — а затем бросилось вперед и УКУСИЛО.

Боль прожгла его. До костей. До мозга костей. Собственный крик вынес его из тела, поднял высоко над лесом, и он наблюдал за тем, как змееобразное создание пожирает его.

Пожирает его. Откусывает от него большие кровавые куски, набивает себе рот, а затем…

Затем он проснулся.

В кабинете наступила тишина. Доктор Триас заговорила первой.

— Можно посмотреть эти кровоподтеки, Дэвид? — спросила она.

Дэвид, вздрагивая, поднял рубашку.

Полукругом, перерезавшим пополам его талию, по телу шел ряд красных отметин. Кожа была содрана.

Бренда прошептала:

— Что происходит, доктор?

— Я… не совсем уверена, миссис Чейз.

— Разве вы не можете что-нибудь сделать, чтобы эти сны прекратились?

— Психологические последствия устранения сновидений могут быть тяжелыми. Существуют лекарства, прерывающие быструю фазу сна, но я никогда не рекомендую их моим пациентам.

— Тогда я отведу его к тому врачу, который выпишет их. — Рот Бренды сжался в прямую тонкую линию. — Я сделаю все, чтобы помочь Дэвиду.

— А работу бросишь? — тихо спросил он.

Бренда заговорила увещевающим материнским тоном.

— Я же сейчас не на работе, Дэвид, я с тобой.

— Только ты, я и твой факс, — сказал он с несчастным видом.

— Дэвид, это несправедливо.