– Предатель, – почти беззвучно проговорил Боб.
Командир вынул пистолет.
– За нарушение дисциплины, выразившееся в… э-э… попытке организовать саботаж, оскорблении старшего должностного лица при… э-э… исполнении служебных обязанностей…
– За сопротивление приказаниям, – добавил тот, кто удерживал под руки бьющегося в бессмысленном смехе Виконта. – Да стой смирно, сволочь!
– Вот именно… за сопротивление…
Рука с пистолетом поднялась. Боб, облизывая губы, смотрел в черный зрачок… Пистолет был пневматический, выстрел не был слышен.
– Теперь в дорогу, ребята, – капитан, морщась, совал пистолет в кобуру. – Пошевеливайтесь, дело сделано…
– А куда девать этого? – спросил тот, что держал Виконта.
– К черту! Пусти его. По местам!
Виконт сел на песок рядом с телом Боба. Беззвучно смеясь, хлопал труп по плечу.
– Так-то, Боб… Так-то, дружище… – услыхал командир. Он брезгливо скривился, пошел, увязая в песке, к астроплану. Около люка остановился, положил руку на пистолет, оглянулся: Виконт, подпрыгивая, размахивая длинными тощими руками, брел к завалившейся палатке. Оглянулся – капитан увидел его перекошенное лицо, широко открытый рот – Виконт пел, и слова сквозь ветер донеслись до командира, закрывающего люк:
Люк мягко захлопнулся.
Воздушным смерчем Виконта пронесло мимо палатки, и он еще несколько секунд лежал задыхаясь, полузасыпанный песком. Потом привстал и огляделся. Там, где только что стоял астроплан, тянулся к небу песчаный смерч, ветер гнал его вдаль. Песок вспыхивал, наливался горячей светящейся кровью, как давеча лицо Бажжах-Туарега, и это было очень смешно. Виконт хохотал от души, зарывался в горячий песок и нисколько не удивился, увидев рядом с собой Кайна. Тот тряс его за плечи, хрипел: