Очертания столба начали изменяться, в одном месте утончаться, в другом - утолщаться. Столб начал походить на статую - вначале грубую, с головой-шаром, с бесформенным корявым телом. Но песок продолжал изменяться, и фигура становилась все более человекоподобной.

Наконец всякое движение прекратилось. Фигура стояла на камне, с которого при своем рождении собрала весь песок. Турсла побрела по воде, вышла на берег и остановилась перед существом, которому ее песня открыла дверь.

В сознании девушки возникло имя, которое она должна произнести, имя, которое привяжет к ней это существо, сделает мост между мирами прочным и безопасным - между миром Турслы и другим, чуждым миром, столь необычным, что Турсла даже вообразить себе этого не может.

- Ксактол!

Веки песчаной женщины дрогнули, поднялись. Глаза, похожие на красные пылающие угли, разглядывали Турслу. Девушка видела, как поднимается и опускается грудь незнакомки, как лунный свет отражается от ее темной кожи, такой же гладкой, как у нее самой.

- Сестра...

Слово прозвучало не громче шепота. И в нем слышался звук ползущего песка. Но ни сама женщина, ни ее голос не вызвали страха у Турслы. Девушка протянула руку, предлагая дружбу песчаной женщине. Ее коснулась рука, не менее прочная, чем у нее самой; крепкое рукопожатие приветствовало ее.

- Я жаждала... - медленно проговорила Турсла и в то же мгновение поняла, что сказала правду. Пока ее не коснулись эти руки, в ней всегда жило стремление, какойто внутренний голод, который она даже не осознавала.

- Жаждала, - повторила Ксакгол. - Но больше не нужно, сестра. Ты пришла - и ты нашла, что искала. И сделаешь то, что должна.

- Да будет так.

Турсла сделала еще один шаг вперед. Рукопожатие прервалось, но теперь они развели руки. И обнялись, как обнимаются родичи, давно не видевшие друг друга. Турсла почувствовала, как по щекам ее катятся слезы.

2

- Что от меня требуется? - девушка высвободилась из объятий и посмотрела на такое близкое лицо. Оно было спокойно и неподвижно, как песок, перед тем как его встревожили.