Мафра подняла руки ладонями вверх, Турсла положила на них свои ладонями вниз. И снова, как в тот раз, когда общалась с Ксактол, почувствовала, что в нее вливается энергия, и что она хочет ее использовать, но пока не знает как.

- Итак... - Мафра говорила шепотом, словно сообщала великую тайну. Я с самого твоего рождения знала, что ты не отсюда, не все же как это странно!

- Почему это произошло именно со мной, мать клана? - спросила Турсла.

- А почему происходит многое, причины чего нам непонятны? Где-то существует главный рисунок, а мы - лишь часть его.

- Она тоже сказала так...

- Она? Думай о ней, мысленно нарисуй ее, дитя-мотылек, - теперь Мафра оживилась. - Представь ее себе ради меня! - приказала она.

Турсла послушно представила вращающийся песчаный столб и ту, которая сформировалась из него.

- Ты и вправду наполнена, дитя-мотылек, - спустя долгое время сказала Мафра со вздохом. - Наполнена знанием, которым, наверное, только ты обладаешь в этом мире. Хотела бы я поговорить с тобой об этом и том, что ты узнала. Но это невозможно. Это знание не предназначено для меня. И ни с кем не делись им, дочь-мотылек, даже если тебе захочется. Ведро, предназначенное для семян локута, как бы искусно ни было сделано, не удержит воду. Воду нужно держать в обожженных глиняных кувшинах. Теперь иди и отдохни. И живи так, как положено наполненным, пока не наступит твое время.

Турсла вернулась на свое место в доме клана - в маленькую загородку, которую отвели ей, когда она была еще ребенком, а не женщиной. Девушка задернула сплетенный из тростника занавес, который отделял ее от остальных, села на матрац и задумалась.

Слова Марфы не избавят ее от лунных танцев, но прекратят всякие попытки разговаривать с ней, как Аффрик. Любая такая речь, любой угрожающий жест со стороны любого мужчины любого дома будут немедленно наказаны. Ее освободят от многих видов работы. Единственная трудность отныне ей не разрешается одной уходить с острова. Наполненные всегда находятся под охраной - ради их же безопасности.