Мафра помолчала, потом продолжила:

- Если тебя интересует, как все это стало мне известно, так слушай. Когда я была моложе и сильнее в своей силе, я часто уносилась мысленно за пределы Торовых топей, как ты это сделала сегодня. Друга Бориса - Симона Трегарта - благодаря волшебству его противников заманили сюда, а потом отдали врагам. И с ним была та, кого по обычаям чужаков выбрал себе в пару Корис. Но тогда мы поступили неправильно, и в ответ нас окружили барьером. Мы не можем выйти за пределы болот, даже если захотим, и к нам никто не может прийти.

- А морской берег тоже огражден, мать клана?

- Большая часть берега - да. На него можно смотреть, но туман встает стеной, как камни, которые окружают нас сейчас.

- Но, мать клана, я ходила по песку у моря, находила раковины...

- Молчи! - прошептала Мафра. - Если это дано тебе, никому не рассказывай. И может настать время, когда это тебе пригодится.

Турсла тоже заговорила шепотом.

- Это предвидение, мать клана?

- Не очень ясное. Я знаю только, что тебе понадобятся все силы тела и разума. Вот что я скажу тебе. Уннанна призывает сегодня вечером, и если ей ответят... - Мафра подняла руки и снова уронила их на колени. - Тогда я все предоставлю твоей сообразительности, дочь-мотылек. Твоей сообразительности и тому в тебе, что из другого мира.

И она сделала знак, отпуская дувушку. Турсла пошла к себе, взяла веретено, но если бы кто-нибудь понаблюдал за ней, то увидел бы, что работа ее приносит мало проку.

Наступил вечер, и женщины клана начали шепотом переговариваться. Никто не обращался к девушке; она наполненная, и теперь ничто не должно угрожать ей и тому, что в ней. Не приближались и к Мафре. Женщины собрались вокруг Паруи и неслышно ушли.

Вокруг острова домов не стоят часовые, кроме одного-двух, которые сторожат от ящериц-вэков. И в любом случае никто не станет следить за тем, кто идет к гробнице, поэтому Турсла, накинув темный плащ, который скрыл ее волосы, решила, что сможет пройти туда незаметно.