Зато это было дело Михи. Он сразу побагровел, замахал руками и тонким голоском выкрикнул мне в лицо:

— Музыкант, это что такое?!

— А ты не видишь? — спросил я хмуро. — Твой товар.

— Товар? Товар?! Нет тут никакого товара! Это называется бой, а не товар!

— А что ж ты хотел, по мне из «гатлинга» стреляли и динамитом швырялись.

— Ты должен был груз сберечь! — Он попытался схватить меня за воротник, и тогда я не выдержал.

Я устал, глаза слипались, хотелось есть, в горле пересохло, а тут этот мелкий гад скачет вокруг, визжит да еще и дергает ворот моей куртки, а она, между прочим, считай что новая, всего три сезона ношу… В общем, схватил я его самого, приподнял и прижал спиной к переборке. Думал врезать для острастки по надутому брюху, но все же не стал этого делать, лишь сказал в красную морду:

— На ферме вашей ящики ставили. Паковали, в трюме крепили… Ваши батраки, ваши с Христой. Если б нормально закрепили — они б не посыпались! А крышки почему с них послетали?!

— А ты должен был проверить, как груз в трюме уложен! — выкрикнул он.

— А я и проверил! — заорал я, распалившись пуще прежнего. — С виду все нормально было! Вернусь на вашу ферму — пристрелю тех сволочей, которые ящики мне грузили, передай это Христе!

— Я передам! — завопил он, брызгая слюной мне в лицо, и пришлось отпустить его. — Я Христе все передам! Он с тебя шкуру спустит и на рогатинах растянет! Он тебя самого на рогатине растянет! Распнет, как того мутанта, чтоб груз его не гробил!

— Да брось, — сказал я устало и шагнул к лестнице. — Это всего лишь яйца водяных курочек. Сколько они стоят? По пять медяков за ящик…

— Яйца всего лишь?!! — выкрикнул Миха мне вслед и, подскочив, дернул за плечо так, что пришлось повернуться. — А ты видел, какого они цвета?! Это голубые яйца! Голубые!!

— Ну так и что? — не понял я. — Да хоть розовые.

— А то, что это новая порода! Христа этих куриц много сезонов выводил, чтоб они такими яйцами неслись… Они по серебряку за пару стоят!