Когда я выпрямился, на ладони лежала плоская железная коробочка со свисающим проводом без изоляции.

То есть передатчик с антенной.

Поднес его к уху — внутри тихо гудело.

Тридцать три мутафага вам в глотку! Зачем такую штуку поставили на груз? Чтобы следить за моим перемещением, чтобы не заехал куда не надо? Но она не очень-то мощная, хорошего сигнала не даст… Так что тогда?

А вдруг этот Богдан скрытно за мной едет?

Снова выругавшись, я поднялся на палубу и встал позади рубки, глядя назад. Никого. По крайней мере, никого не видно.

Тогда зачем этот передатчик нужен?

И как теперь поступить? Можно оставить все как есть… ну нет, чтоб какая-то штука передавала сигналы с борта «Зеба» — этого я точно не допущу! Остается либо выбросить ее в песок, либо сломать.

Что для меня выгоднее — чтобы передатчик вообще заткнулся или чтобы продолжал работать, но перестал показывать место нахождения «Зеба»?

Если те, кто ловит его сигналы, увидят, что самоход больше не двигается, что они сделают? Приедут проверить, что случилось? И я, спрятавшись неподалеку, смогу понять, кто это, Богдан или кто-то другой.

Только времени на это нет. Да и слишком мало я знаю, чтобы решить что-то толком. А потому… Я швырнул передатчик на палубу и несколько раз ударил по нему каблуком. Поднял — крышка треснула, сбоку отлетел винт — потряс слегка. Внутри задребезжали отвалившиеся детальки. И гудение смолкло.

Вот так вот. Пусть они теперь гадают, что случилось.

Самоход качнулся, и я поспешил в рубку. Преодолев обширную низину, протянувшуюся к юго-востоку от Рязани, «Зеб» ехал по склону невысокого холма. Я отжал фиксатор и взялся за штурвал, усевшись на высоком вращающемся стуле с удобной спинкой. Через пески предстоит ехать не очень долго, затем пересечь русло высохшей реки, все больше забирая на север, чтобы миновать опасный зыбучий район, после сворачивать к востоку, миновать Муром, ну а дальше уже и Арзамас будет. Жаль, что из-за зыбучих песков напрямую от Рязани к Арзамасу не проехать, это сэкономило бы много времени. Зато возле Мурома пустыня с барханами кончается, начинается степь.