— Ну, бывай, Пол-Солдата, — я пожал ему руку и пошел к «Зебу».

Балка осталась позади. Свернув к северо-востоку, я передвинул кресло в тень рубки. Перекусил, сварил кофе на примусе и выкурил трубку, набитую харьковским табаком.

Когда «Зеб» достиг большого и очень длинного, полузасыпанного песком дома с плоской крышей, на которой проросли кусты и кривые деревца, я уменьшил скорость, улегся на палубу, выставив голову над бортом, посмотрел вниз. Здание выступало из склона холма, ближнюю стену песок скрывал лишь на треть. Сквозь окна открывались глубокие залы, и пока самоход катил вдоль постройки, я разглядывал их сверху. Пыльный сумрак рассекали столбы солнечного света. Плитка на стенах, какие-то кабинки, прячущиеся в полутьме прилавки, блеклые тени, мусор, битое стекло и сухие листья… Что здесь было раньше? Огромный рынок? Или, может, вокзал вроде тех, которые предки, как я слышал, строили на железнодорожных путях?

«Зеб» ехал дальше, разделенные покосившимися перегородками залы тянулись внизу, и вдруг на одном прилавке в тусклом размытом столбе света я увидел фигуру. То ли человек, то ли мутафаг… Или человекообразный мутант, так называемый антроп?

Существо сидело на корточках, голова медленно поворачивалась из стороны в сторону. Под ней что-то болталось… хобот? Я сощурился, вглядываясь в сумрак. Не разглядеть толком. Голова поднялась, существо поглядело на меня, проезжающего тремя этажами выше, и прыгнуло. Ноги — или задние лапы? — распрямились, будто у жабы, и оно исчезло под дальней стеной, где зияли темные дыры.

Покачав головой, я встал. Что это было? Что за племя обитает в заброшенной громаде? Внизу наверняка есть подвалы, древняя канализация, часть ее теперь непроходима, но по многим трубам еще можно передвигаться. Там целый мир — и мы, обитатели Пустоши, ничего не знаем о нем. Иногда в глухих дальних городках пропадают дети или подростки, и местные утверждают, что их утащили какие-то твари, появившиеся из-под земли.