Затем сунул в волосы одну из кудряшек бессердечной травы Дягиль, придающей неотразимую убедительность любым словам, даже если это откровенная ложь. После того я рассовал в различные части своей одежды всевозможные листки, стебельки и корешки. Трава Разрыв, продетая сквозь дырочки для пуговиц на холщовой рубахе, должна была разомкнуть любые замки и распутать любые путы, которые на меня были бы надеты и навязаны. Также, если бы меня посадили под замок или, скажем, сунули в багажник автомобиля, мне достаточно было прикоснуться этой травой к дверце - и дверь сама слетела бы с петель, как будто ее подорвали хорошей пачкой динамита. Даром, что ли, она называлась Разрыв-травой?! В карман рубашки я положил корешок травы Стрелки - теперь мне было не страшно никакое огнестрельное оружие: трава Стрелка защищает своего хозяина получше, чем самый тяжелый бронежилет. Не знаю, как пушечные снаряды, а вот пули, хотя бы и винтовочные, будут отлетать от меня, как горох от стенки. За щеку я сунул траву Прострел, которая оберегает от любых колющих и режущих ранений, нанесенных штыком, кухонным ножом или даже лопатой. Затем я достал из верхнего ящика стола револьвер, сунул в дуло засушенный листочек травы Колюки и подпалил его спичкой. Обкуренное дымом травы Колюки оружие никогда не дает осечки и гарантирует стопроцентное попадание. Повертев в руках траву Тирлич, я благоразумно положил ее на место... ну ее, лучше я не буду с ней связываться... ведь не собираюсь же я в ближайшее время становиться оборотнем... В щель между половицами я запихнул траву Дурь. В старинную черную книгу с обтянутыми телячьей кожей досками вложил траву Адамова голова. А в карман брюк, со всеми возможными предосторожностями, поместил страшную траву Саву. Я обращался с ней, как с самодельной атомной бомбой. Брал я ее не голыми руками, а через носовой платок. При этом отвернув лицо в сторону и крепко-накрепко зажмурив глаза. "Страшна бо та трава: как человек найдет на нее в поле или в лесе, тот человек умом смятется и сам не свой будет..." Когда я закончил свои приготовления, на улице послышалось мягкое фырчание "Форда". Вскоре на крыльце загремели многочисленные шаги.