Петер сунул руку в карман куртки. Нащупал кругляш теплого, почти горячего металла. Вынул грошик. На денежке тускло блестел знакомый профиль. И ниже: две даты. Обе были неразборчивы.

– Давай, давай, – суетился игрок, будто опасаясь, что клиент передумает. – Клади сюда. Ну, фарт судьбовый, дом дубовый, коси, коса, пока роса…

Грошик исчез под игривыми чашечками.

Игрок в сером менял их местами неторопливо, с демонстративной аккуратностью, как если бы наставлял тупого ученика в азах искусства. Тем не менее, Сьлядек быстро потерялся в этой карусели. Левая? Правая? Средняя?

Рядом молчала Верная Спутница.

– Ну? Под какой чашкой?

– Не знаю, – честно ответил Петер Сьлядек.

– Как «не знаю»?! – тут настал черед растеряться игроку. – Почему «не знаю»?! Ты отгадывай, ты говори: под какой чашкой грошик?

– Я и говорю. Не знаю.

– Ты глупости говоришь. Ишь, путаник… Достал ты меня, спасу нет. Увильнуть хочешь? Нет, приятель, не на таковского напал. Угадывай!

– Не знаю…

– Тогда ткни наудачу! Пальцем!

Петер улыбнулся. Разговор складывался смешней смешного. Кроме того, было приятно улыбаться впервые за все время пребывания на Распутье.

– Если наудачу, я обязательно ошибусь. Мы, господин мой, с удачей на ножах. Бежит она меня, удача. Сами видите.

– Ну ты жук! Ну, прощелыга! – игрок осклабился, показав замечательные, белые и острые зубы. – Не знаю, не угадаю… Ладно, даю последний шанс. Бери лютню. Сказывают, грек Орфей игрой скалы опрокидывал. Волшебник Мерлин музыкой Капище Друидов возвел. Этот, как его… Алектрион, что ли? – короче, еще один грек лютней дельфинов подозвал, они его от пиратов спасли. А ты себя спасай, братец. Сыграешь так, чтоб чашки опрокинулись – твоя взяла. Бери грош и пошел вон. Валяй, дружище! Дай жару!

– Я на вашем инструменте играть не стану, – набычился Петер. – Я на своем хочу.

– Хорошо, играй на своем, – покладисто согласился игрок. – Держи! Только смотри, она у тебя Госпожа Капризная…