Соответственно и вход в квартиру-этаж отдельный - с торца. Марк поглядел на окна. Почти все - освещены, почти на всех - решетки. Да тут и без решеток жить жутковато. Та еще квартирка. - Терпи, лимита, - приказал себе Марк. - Хоть и похоже на общагу, но квадратные метры свои, ордер имеется. Две ступеньки вниз, двадцать три шага по коридору. Здрасьте, Аполлинарий Григорьевич, старпер-старпом, ветеран торгового флота. Куда же вы, на ночь глядя? Да, у меня все в порядке. Привет, Владимир. Нет, не при деньгах. Может, завтра. Добрый вечер, Людочка. Добрый вечер. Как работа, как клиенты? Вижу, что в ванную. Сегодня у тебя никому морду бить не будут да милицию вызывать? Я выспаться хочу. Марк, вставляя в скважину ключ, скосил глаза в сторону Людочкиной двери. Так и есть - опять живая очередь. Двое мужчин сидели на стульях в коридоре, как на приеме у зубного врача. К врачебной практике Людочка не имела никакого отношения, хотя, в какой-то мере, тоже скорая помощь. И не очень дорогая. Когда же это все кончится! Марк брезгливо дернул плечом. В комнате справа - проститутка. В комнате слева - Аполлинарий. Правда, Аполлинарий - совсем другое дело. Акула коммерции. Он здесь, можно сказать, и не живет. У него нормальная квартира есть. А здесь что-то вроде склада. Вот ведь приспособился старпер-старпом, как раньше товар из загранки возил, так и теперь продолжает. Только уже не сам, конечно. И не торгует сам. Ни, боже мой. Для этого мелкая фарца имеется, вроде Марка. Марк вздохнул. Если бы Аполлинарий Григорьевич взял в дело, да он бы через пару месяцев на "Мерседесе" ездил. Но тот все приглядывается. Не доверяет, видимо, бывшему провинциалу. В комнате пахло прокисшей едой и тараканами. Марк привычно поморщился и, повесив плащ на гвоздь, рухнул на кушетку. Взвизгнули старые пружины, заскрипели ножки. Ни черта не хотелось, даже есть не хотелось, даже телевизор смотреть. За стеной ритмично застонал диван. У-у, дьявол! Лучше уж телевизор включить. И в ту же секунду, как только Марк подумал об этом, раздался бешеный рев сирены, настолько яростный и жуткий, что завибрировали старые стены и с потолка посыпалась штукатурка.