Темный колодец вновь поглотил его. Последним он слышал ироничный смех. Или показалось?…

Межвременье

— Он силен, упорен. Вполне годится…

Голос разума растекался в темноте, проносился эхом, отражаясь от невидимых стен.

Оно впервые чувствовало отчетливо одного человека. Весь мир сфокусировался в нем одном. И теперь ничто не могло отвлечь его внимания.

— Молодец! — сказало Оно. — Продолжай…

Продолжай, продолжай — проносилось эхом.

Впервые в его словах чувствовалась радость и надежда. Надежда на смертного.

Влад

Серые стены его камеры были влажными и холодными. Из темных прожилок камня сочилась вода, и значило это то, что тюрьма находилась глубоко под землей. Здесь не было ни коек, ни стульев, ни чего прочего. Сколько Влад тут пробыл, он не знал, да и не хотел. Больше всего его сейчас занимала головная боль, которая казалось, разорвет его голову на миллион крошечных частичек. Физик прислонился к прохладной стене и с некоторым облегчением вздохнул — ему стало легче.

Единственное место пригодное ко сну это небольшая подстилка из мокрого сена в углу, на которой красовался чей-то череп. Влад скрутился в комочек, и подумал о том, как сейчас было бы хорошо поспать у себя в квартире, на мягкой кровати.

Где Андрей он тоже не знал. Скорее всего, где-нибудь в другой камере, так же лежит на мокром сене, проклиная все, на чем свет стоит. И в первую очередь его — Влада, оставившего свой ночной пост. А ведь все могло быть совсем по иному, они осторожно изучили бы этот город, и вернулись бы обратно с бесценными материалами по физике и истории. Им вручили бы премии, их имена не сходили бы с первых страниц научных газет, и пр. Ах, как было бы хорошо!

Но в чем дело? Так, раскисать нельзя. Это последнее.

Нужно собраться и поразмыслить. Так, что мы можем предпринять? Побег? Естественно, но не своевременно. Вначале необходимо узнать, где эти аборигены держат Андрея. И главное жив ли он. В голове ученого, мечтателя и практика тотчас оформился план.