– Баскетболисткой?

– Да.

– Я видела ее пару раз, – сказала Эсперанца. – На телеэкране она выглядит здорово.

– И в жизни тоже.

Последовала пауза. Потом Эсперанца спросила:

– Думаешь, она не отказывается от любви, которая стыдится произнести свое имя вслух?

– А?

– Как она относится к женщинам?

– Ну, – заметил Майрон, – я забыл поискать татуировку.

Сексуальные пристрастия Эсперанцы колебались, подобно взглядам политика в далекий от выборов год. В последнее время наблюдалась мужская полоса, но Майрон догадывался, что это лишь одно из преимуществ бисексуальности – кого хочу, того и люблю. Майрона это не беспокоило. В школе он встречался исключительно с девушками-бисексуалками – стоило упомянуть о сексе, как девушка тут же делала ручкой. Шутка старая, но суть с тех пор не изменилась.

– Ладно, проехали, – сказала Эсперанца. – Мне все еще нравится Давид. – (Ее нынешний вздыхатель. Долго он не продержится.) – Но согласись, Бренда – это нечто.

– Глупо спорить.

– На пару ночек было бы любопытно.

Майрон кивнул в трубку. Другой мужик мог легко представить себе несколько забавных картинок – маленькая хрупкая испанка в страстных объятиях потрясающей чернокожей амазонки в спортивном лифчике. Но не Майрон. Он был выше этого.

– Норм хочет, чтобы я за ней присмотрел, – сообщил он. Затем посвятил Эсперанцу в подробности. Когда закончил, то услышал вздох.

– В чем дело?

– Бог ты мой, Майрон, мы с тобой кто, спортивные агенты или Пинкертоны?

– Так мы можем заполучить клиентов.

– Хоть бы сам себя не обманывал.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Ничего. Что мне делать?

– У нее пропал отец. Его зовут Хорас Слотер. Попробуй его разыскать.

– Мне понадобится помощь в офисе, – заметила она.

Майрон потер глаза.

– Я полагал, мы наймем постоянную секретаршу.