Но голос сжалился над ним и не дал о себе знать. Майрон попытался отыскать иронию в сияющей невинности школьного двора с расчерченным мелками асфальтом, яркими трехколесными велосипедами и слегка ржавыми цепями качелей, спрятавшимися в тени надгробных камней. Те, как часовые, следили за детьми, терпеливые и в чем-то манящие. Но ничего невинного в школьном дворе не было. Там тоже полно хулиганов и затаившихся социопатов, будущих психов и молодых умов, с колыбели наполненных жгучей ненавистью.

Ладно, подумал Майрон. Для одного дня достаточно пустой болтовни.

Он подсознательно понимал, что с помощью внутреннего диалога старается лишь отвлечься, не дать своему хрупкому мозгу сломаться, как сухой ветке. Ему так хотелось сдаться, опуститься на колени, царапать землю голыми руками, умолять о прощении и взывать к Всевышнему дать ему еще один шанс.

Но этого тоже не случится.

Майрон услышал шаги за спиной и закрыл глаза. Как он и ожидал. Шаги приблизились. Когда все звуки замерли, Майрон не обернулся.

– Ты ее убил, – сказал он.

– Да.

Огромный кусок льда в груди Майрона растаял.

– И теперь тебе стало легче?

Голос убийцы ласкал его шею, подобно холодной, бескровной руке.

– Вопрос в том, Майрон, стало ли легче тебе?

Глава 1

Август, 30

Майрон сгорбил плечи и невнятно произнес:

– Я тебе не детская нянька. Я спортивный агент.

Норм Цукерман скорбно взглянул на него.

– Кого это ты пытаешься изобразить, Белу Люгоши?

– Человека-слона,

– Черт, это было ужасно. И кто здесь сказал хоть что-то про детскую няньку? Разве я уже-таки произнес слово «нянька», а может, «нянчить» или что-нибудь вообще о детях…

Майрон поднял руку.

– Я все понял, Норм.

Они сидели под сетчатым тентом на территории Мэдисон-Сквер-Гарден