– Бог мой, нет же. Я не хочу, чтобы бедняжка начала раздеваться.

– Я поклялся использовать свои способности только во благо.

– Так это и есть во благо, Майрон, уже, наконец, поверь мне.

Майрон все еще сомневался.

– Даже если я соглашусь с этой дурацкой идеей, как насчет ночей? Ты хочешь, чтобы я присматривал за ней круглосуточно?

– Конечно, нет. Уин тебе поможет.

– У Уина есть дела поинтереснее.

– Скажи ему, что это ради меня, – заявил Норм. – Он меня обожает.

К ним спешил запыхавшийся фотограф, одетый по последней моде европейских хиппи. У него была козлиная бородка, блондинистые волосы торчали дыбом, как у Сэнди Дункана в выходной. Похоже, мыться фотограф не любил. Он несколько раз вздохнул, убедился, что все находящиеся поблизости поняли, какая он важная птица и как с ним неуважительно обращаются, а затем проныл:

– Где Бренда?

– Здесь.

Майрон круто повернулся на голос, показавшийся ему медом на воскресных блинах. Решительным шагом в помещение вошла Бренда. В ее походке не было неуклюжести, обычно присущей слишком высоким женщинам, или свойственного манекенщицам отвратительного раскачивания. Майрон прикинул, что она явно выше шести футов, а цвет ее кожи напомнил ему любимый кофе, щедро разбавленный обезжиренным молоком. На Бренде были выцветшие джинсы, плотно, но вполне пристойно облегавшие бедра, и лыжный свитер, при виде которого возникало желание забиться в засыпанную снегом деревянную хижину.

Майрон все-таки сдержался, чтобы не присвистнуть.

Бренда Слотер была не столько красива, сколько вся наэлектризована. Воздух вокруг нее буквально потрескивал. Для модели она была слишком крупной и широкоплечей. Майрон был знаком с несколькими профессиональными моделями. Они постоянно вешались ему на шею (смейтесь, смейтесь!) и отличались невероятной худобой, напоминая ему веревку с двумя надутыми гелием шариками сверху. Бренда в шестой размер бы не влезла, это точно. В ней чувствовались сила, сущность, напористость, если хотите, и вместе с тем она отличалась необыкновенной женственностью во всех смыслах этого слова, а еще невероятной привлекательностью.