У меня не было ни малейшего сомнения в ужасных последствиях, которые повлечёт за собой его гнев.

— Вас и вашей семьи не коснётся мой гнев, поскольку вас не было в Кисловодске в роковую ночь, — продолжал Чезаре, — я уничтожу лишь тех, кто может быть причастен к этому преступлению. На мой взгляд, вором и убийцей может оказаться каждый, кто находился в этой местности в ночь убийства. От своих подозрений я освобождаю только семью хозяина этого дома, владельцы дорогих гостиниц не грабят постояльцев.

Голос старейшины звучал спокойно и бесстрастно.

— А если я успею найти реликвию? — спросил я.

Мне стоило большого труда не думать о последствиях возможной неудачи.

— Мы никогда не появимся в этих краях, — пообещал старейшина.

Чезаре протянул мне руку в чёрной перчатке. Наше рукопожатие стало символом договора. На его бледном худом лице снова мелькнула улыбка.

— Как вы уже смогли убедиться, наш клан всегда держит своё слово! — произнёс он, — мы могли убить глупца-торговца, заполучившего реликвию, но мы выполнили обещание и выплатили ему обещанную сумму до гроша. Мы безжалостны и жестоки, но не вероломны, это качество не достойно сильных и смелых существ! Только трус не способен сдержать слово!

— У меня нет причины подозревать вас в вероломстве, — ответил я.

Мне удалось выдержать пристальных холодный взор собеседника.

— Я вам желаю удачи! — слова Чезаре звучали искренне.

Уходя, я попросил разрешения заглянуть за раму картин, висевших на стене. Внимание привлек свежий срез, оставшийся на внутренней стороне рамы.

— Картина была в этой комнате в момент убийства? — спросил я.

— Да, я остановился в тех же апартаментах, где жил наш посол, — ответил старейшина. — Вы полагаете, что убийца мог спрятать реликвию за рамой, а потом забрать в моё отсутствие?