— Я отомщу за тебя, отец!

Взгляд молодого воина в багряном плаще не изменился. Легко дрогнули бледные губы.

— Кому, Згур? Сполотам? Дети не виновны в грехах отцов.

Они говорили об этом не в первый раз, и Згур заспешил:

— Нет! Сполоты — не враги. Дядя Барсак говорит… Лицо отца искривилось усмешкой.

— Барсак? Он не простил. Он, и другие, кто выжил. Учти, они будут мстить дальше — твоими руками. Война кончилась, Згур, и на могилах давно уже растет трава. Помни — когда идет война и Край в опасности, допустимо все. Но сейчас мир…

Згуру стало не по себе — такого от отца он никогда не слышал.

— Но… Если Краю нужно? Ведь ты сам после Коростеня мог не идти в бой. Ты был тяжело ранен. Но ты вызвался добровольцем…

— Да. Ради Края. — Глаза сверкнули живым огнем. — Ради Края и твоей матери, Згур. Я очень любил ее…

Горло свело болью. Згур вспомнил, как плакала мать — ночами, думая, что он не слышит. Наверно, так плакали все вдовы Бусела и, конечно, не только Бусела.

— Я буду мстить не сполотам, отец. Я дрался плечом к плечу с кметами Кея Велегоста на Четырех Полях. Но ты погиб не на войне, я знаю. Тебя убили позже…

Про это мало кто ведал, да и сам Згур догадался далеко не сразу. Он, сын Месника, родился через два года после того, как Велга и Кей Войчемир договорились о мире. Через два года! А потом он узнал, что отец приезжал в Бусел уже после войны. Приезжал вместе с матерью, помог обустроить дом и уехал — навсегда.

— Теперь я знаю, что ты делал для Края, отец. И знаю, кто убил тебя!

— Знаешь? — В словах был лед, и Згур немного растерялся.

— Я… Я догадываюсь. Пока. Но узнаю, клянусь тебе узнаю и отомщу. Ему — и его родне. Всем!

— Всем, кто выше тележной чеки, — негромко проговорил отец, и Згуру вновь стало не по себе. Почему ему снится этот сон? Неужели отец, Мститель за Край, мог бы сказать такое? Нет, он не щадил предателей и никогда не запретил бы сыну…