Мы молча шли по мокрому тротуару к остановке, старательно обходя глубокие лужи. Тусклый свет фонарей и красочные неоновые вывески расплывались в облаках подступающего тумана, ярким пятном отражаясь в лужах. Жёлто-зелёные опавшие листья, перемешанные с грязью и первым снегом, жалобно чавкали под ногами спешащих домой прохожих. Северный ветер изредка бросал в наши лица не то снег, не то дождь… Нда, что и говорить. Романтика ранней городской осени: сыро, холодно и мерзко. Я надела перчатки и сунула замерзшие руки в карманы куртки. Того и гляди, снег пойдёт, а на дворе — начало октября… Впрочем, кого сейчас удивишь столь ранним снегом, когда три дня назад у нас случилась настоящая метель? Нас, коренных сибиряков, точно не удивишь.

На остановке, как обычно, толпилось в ожидании транспорта изрядное количество замёрзшего народу. Люди, зябко кутаясь кто в пуховики и пальто, а кто уже и в дублёнки, нетерпеливо переминались с ноги на ногу и выжидательно присматривались к номерам подъезжающих автобусов. Вернее, проезжающих. Вечер, будний день, все возвращаются с работы, и посему — две трети переполненных автобусов проползали мимо нас, а их водители делали вид, что тормозить они не намерены, но всё же останавливались, когда отъезжали от остановки на солидное расстояние. Специально, чтобы и желающих выйти успеть высадить, и многочисленных желающих уехать не впустить. Впрочем, некоторые хитрые граждане разгадывали маневр водителей и успевали добежать до автобуса, а не менее хитрые шоферы всё равно успевали захлопнуть перед ними дверь и уехать, победно погудев на прощание.

— Молодец, мужик, — прокомментировал Яшка, с интересом наблюдая за одним из таких упрямцев, который в последний момент умудрился протиснуться в салон и теперь уезжал, уцепившись за ближайшего пассажира, потому как двери автобуса наотрез отказывались закрываться.