Герр Штайнер и его жена Марта — владельцы гастхофа — оказались на редкость милыми и гостеприимными людьми. Муж — рослый мужчина лет шестидесяти, с густыми рыжими усами — все вечера проводил на кухне у огня, читая местную газету — листок с нечетким шрифтом. Из-за близорукости он подносил ее к самым глазам и изучал текст при помощи карманной лупы.

Газету он читал, что говорится, от корки до корки, вплоть до самого крохотного объявления и, когда читать уже было нечего, закрывал глаза и неподвижно сидел на табурете, будто в забытьи. Жена — тихая, молчаливая женщина — была старше его лет на пятнадцать. Неслышно, как призрак, порхала она по своим владениям. Дом содержался в образцовом порядке, еда подавалась точно в срок и была отменного качества.

В общей сложности я провел у Штайнеров три дня, но в первый же вечер, несмотря на искреннюю радость случайному гостю, мне показалось, что в их глазах застыла тоска. Пару раз я замечал, что хозяин, забывая, что я рядом, замирал вдруг на мгновение, будто напряженно прислушиваясь.

Хотя они жили совсем недалеко от деревни и по соседству с другими домами, разбросанными выше по склону, жилище казалось совершенно оторванным от цивилизации. Ощущение изолированности создавалось благодаря невысокой скальной гряде, отделявшей дом от гостиницы, а также из-за окружающего дремучего леса.

Природа в этом месте имела вид унылый и отчасти меланхолический. Перед сном я решил выкурить последнюю сигарету. В ночной тишине раздавался отдаленный шум струящейся воды, наполняя сердце тоской и недобрым предчувствием.

Но в остальном же все шло своим чередом. Штайнеры нисколько мне докучали, плата была умеренной, а стол — отменым. Не без основания я счел, что мне здорово повезло — лучшей штаб-квартиры для вылазок по округе трудно было найти.