Правда, ненадолго: преследователи увеличили скорость, и расстояние вновь начало сокращаться. Из купола лодки было видно, как метался из стороны в сторону луч прожектора, как шесть снова засветившихся пятен то тесно окружали источник яркого света, то снова, растянувшись в цепочку, пускались преследовать его, и тогда свечение становилось едва заметным. Но даже в эти минуты бросались в глаза равные интервалы между неизвестными обитателями моря, и четкие, почти одновременные движения, и во всем этом угадывался даже замысел, стоявший, пожалуй, на уровне волчьей тактики: они отгоняли человека все дальше и дальше от места, где началась эта схватка, и все ближе к берегу, к обрывистому подводному основанию материка, где человеку было бы уже некуда отступать и волей-неволей пришлось бы принять явно неравный бой.

Седой океанист не отрываясь смотрел на суматошную пляску огоньков. Он уже устал хрипеть в микрофон: «Немедленно патроны… Поймите, это же неизвестные… Они нападают на людей, нападают…» Он отлично понимал, что его первоначальный план – поставить многоногов между двух огней и уничтожить – провалился, и лихорадочно искал выхода из положения, продумывая и отбрасывая один вариант за другим, и в то же время невольно вслушиваясь в торопливое дыхание Сандро, доносившееся из динамика, даже чувствуя это дыхание на своей шее, потому что Георг давно уже покинул кресло и навис над командиром, судорожно стискивая его плечо.

– Я пойду, да? Я пойду… – непрестанно повторял юноша. – Слушайте, командир, они же вдвоем не справятся! Пустите без подготовки! Глубина же небольшая… Небольшая глубина же…

– Отойди! – сердито крикнул Седой, – тебя там не хватало. Эдик, вишь этот просвет? Туда.

Повисшая было на месте лодка славно получила наконец приказ расправить напряженные мускулы. Она рванулась вперед и вниз, обходя человека и преследовавших его, стремясь занять положение между ними и берегом и встать в том направлении, в котором безымянные пока враги гнали свою предполагаемую жертву. Маневр лодки был избран так, как если бы врагами были люди, и это свидетельствовало о бессознательном признании достаточно высокой организации многоногов.