– Нет, конечно. Придерживают сами. Что удивительного? Муравьи, например, сами из себя строят мосты. А эти, возможно, используют время от времени себя вместо механизма, позволяющего держать двери открытыми. Вы заметили, что сначала их было не так много, как сейчас? Очевидно, многие освободились…

– Может быть, – сказал Георг. – Но раз здесь течение, – это не пещера, а туннель?

– Все возможно, – согласился Седой. – Кстати, этим объяснились бы и еще некоторые явления. Ну вот, теперь природа этой стены нам ясна.

– Наука будет нам страшно благодарна, – сказал Георг. – Если только мы сумеем сообщить кому-нибудь те выводы, к которым пришли. Эдик, если это всего лишь водоросли, то, может быть, мы все-таки протиснемся?

– Если бы не кормой вперед, – буркнул Эдик.

– Тогда, – проговорил Седой, – я бы и сомневаться не стал. А теперь… Идти дюзой вперед – значит наверняка вывести двигатель из строя. Водорослей туда набьется до самой камеры сгорания. Продувкой мы их не устраним: скорее взорвем двигатель. Значит, надо вручную. А кто знает, как далеко эти будут сопровождать нас?

– Нет, если бы мы стояли носом по курсу, – сказал Эдик, – тогда очень просто. Но здесь мы не развернемся.

– Дайте еще минуту подумать, – попросил Седой. Тогда Инна встала.

– Ну, что же, – сказала она. – Я, пожалуй, пойду вниз. К ним. Там я могу понадобиться…

Возможно, в этих словах и не крылось намека на то, что здесь, наверху, никто никакой помощи им оказать не может. Но Седой именно так, кажется, воспринял сказанное. Он поднял глаза.

– Крепить все по-штормовому! Но быстро!

Все встрепенулись. Команда – это было уже кое-что. Это означало, во-первых, что не надо больше сидеть в унылой неподвижности, и, во-вторых, что какой-то выход все-таки нашелся, потому что бесцельных команд Седой никогда не отдавал.

Трое океанистов быстро пробежали по всем отсекам корабля, проверяя, как закреплено то, чему положено всегда быть накрепко привинченным и принайтовленным, и крепя то, что еще не было наглухо соединено с палубой или переборками. Они вернулись через десять минут. В рубке не произошло никаких изменений, кроме разве одного. Седой покинул свое командирское кресло и сидел теперь на месте водителя. Эдик в нерешительности остановился.