Насвистывая, как всегда, когда он оставался наедине с лодкой, Эдик переоделся в старенький ремонтный комбинезон. Взяв инструменты, спустился в барокамеру и тщательно осмотрел обе створки нижнего люка. Он прикасался к ним нежно, словно к телу больного, но иногда нажимал и дергал сильно; так делает врач, чтобы узнать, какую боль ощущает здесь пациент. Успокаивая лодку, Эдик негромко бормотал всякую чепуху.

Здесь все оказалось в порядке; причину, по которой лодка в решающий момент запнулась при выполнении положенных действий, следовало искать в другом месте. Единственное, что водитель нашел в барокамере, был кусок клешни, отрубленный створками люка у наиболее рьяного преследователя Сандро. Это было что-то слизистое и измочаленное, похожее на до предела изжеванную палку. Эдик покачал головой и отложил трофей в сторону.

Потом он поднялся выше. Осторожными, плавными движениями раскрыл кожух, за которым находились моторы, трансмиссии и реле, управлявшие барокамерой – ее люками, давлением воздуха и контролем. Две или три минуты он стоял молча, ощупывая механизм взглядом, прежде чем коснуться его пальцами.

– Вот грязная скотина, – сказал он наконец и с досадой постучал пальцами по кожуху. Металл загудел будто с обидой.

– Да не ты – молчи уж…

Уверенно, как хирург, Эдик сунул руку в глубину механизма. Когда он вынул ладонь, пальцы оказались черными.

– Такое бы масло ему к завтраку. Чем проверять, он пошел с ней наверх…

Эдик умолк, словно сказал лишнее.

– Ну и не наше дело. А как у тебя с контролем давления?

Он присел на корточки и снова погрузил руку в недра машины.

– Конечно, ты не сработал: при таком датчике давления… Сигнал просто не дошел до автомата. Ты и заблокировал…

Эдик закрыл глаза; работали только руки.

– Как только ты закрыл люк? Тяга-то полетела: Сандро порвал.