Обидно, не успел договорить с учителем из новой школы, что приехал к ним недавно - объяснял все: мол, прислали грамоте детей учить. И остальных, кто пожелает.

Занятный человек, из тех, кто в шапках со звездой... Не злобный.

Знания имел большие, интересно говорил, хотя порой и не совсем понятно; впрочем, обещал: вот погодите, жизнь наладится - и сами разберетесь, я вам помогу. Повремените...

Эх, да что теперь жалеть!.. Всему, как видно, - свой черед...

Он мельком глянул в сторону подпаска. Что же он? Неужто не услышал?

Нет, все в порядке. Пастушонок услыхал и круто повернул коня.

Обе собаки привычно кинулись наперерез остаткам стада и, громко лая, погнали его вслед за всадником.

Первый снежный карниз с неимоверным ревом оторвался от уступа, а за ним, разгоняясь вниз по склону, уже мчались, сокрушая все, другие...

Чингиз на миг зажмурился, чтобы не видеть этой белой, страшной смерти, и разом дьявольская сила закрутила его, сдавила, ударила и вдруг потрясла невероятной тишиной. И тотчас темнота заполнила весь мир...

А потом он неожиданно для себя ожил. Он ощутил, что силы возвращаются к нему, что он все слышит, может говорить... Будто в волшебном сне!

Я пришел к Абсолюту, подумал Чингиз, и меня Единое приняло в лоно свое, и теперь я буду вечен, как самый Абсолют, ибо я сделался его законами, я - часть его...

Но тут он заметил отблеск дымного костра, услышал тихий непонятный говор - рядом, в метре от себя, и понял: ерунда, он все-таки сумел спастись!

До странного легко и невредимо выкарабкался из-под толщи снега...

Чингиз уперся ладонями в подстилку из сухой травы и так, полупривстав, пугливо огляделся.

Он был в пещере, вход в которую кто-то завалил камнями.

В центре пещеры, в углубленьи, был очаг - большой и безыскусно сложенный.

А подле очага сидели люди... Старые и молодые, мужчины, женщины и дети... Голые, чужие, совершенно дикие на вид, пришедшие неведомо откуда...