Он повернулся к посыльному и с недоумевающим видом покачал головой. Потом встал на колени у постели, приподнял покрывало и заглянул под кровать.

Поднявшись и отряхнув с брюк пыль, Паттон взялся за телефон, стоящий на тумбочке.

— Вы часом не спятили, Эвелин? В этой комнате никого нет: ни мертвого, ни живого.

— Но, мистер Паттон, женщина говорила об убитом человеке. Я не виновата, если…

— Ладно, ладно, — проворчал Паттон. — Скажите-ка, Друд должен вообще-то находиться в своем номере?

— Он… Еще недавно он был там, но приблизительно с полчаса назад ему звонил четыреста четырнадцатый.

Паттон вытер лоб носовым платком.

— Четыреста четырнадцатый?

— Мисс Пэйн.

— Эта жердь? Он поднялся к ней?

— Ну… Откуда мне знать? Я их соединила и…

Паттон прервал ее, продолжив надменным тоном:

— …и вы подслушивали. Так Друд поднялся в четыреста четырнадцатый, да или нет?

— Ну… Хорошо… Думаю, что да. Я услышала мисс Пэйн абсолютно случайно…

— Так, ладно… Скажите Дику, пусть не отлучается ни на секунду. Мы пойдем глянем наверху. — Он повесил трубку и обернулся к Биллу. — Поднимемся в четыреста четырнадцатый. Ты приходил сюда или в четыреста четырнадцатый сегодня вечером?

— Около шести я принес лед мисс Пэйн. И все.

Они вернулись к лифтеру, оставив открытой дверь номера и не погасив свет. Лифтер ждал их перед кабиной.

— Подними-ка нас на следующий этаж, — приказал Паттон.

— Кому-то не терпится на восьмом, — предупредил лифтер.

— Ничего, подождут.

— Ну что, шеф? Парень в самом деле мертв?

— Да непохоже, — уныло ответил Паттон. — И вообще, какой парень?

На этот раз, выйдя из лифта, они вначале повернули направо, затем пошли налево по коридору, в конце которого у вывода на пожарную лестницу тускло горела красная лампочка.