Возле родного подъезда панельной многоэтажки, где на пятом этаже проживал пенсионер от авиации, стояли три пожарные машины, одна милицейская и «скорая помощь» с включенной мигалкой. Пожарные неторопливо, с профессиональной скукой скатывали брезентовые хоботы брандспойтов, не обращая внимания на бестолково шумных зевак. Борис Борисович напористо протиснулся сквозь строй плотно сжатых, как спички в коробке поджигателя, людей и остановился возле ступенек.

Прожектор бил с крыши одной из машин, ярко освещая черные окна квартир на погоревших этажах. Четвертом и пятом. Раскрытые окна кухни его квартиры единственные блестели целыми стеклами, с закопченного подоконника капитулянтским флагом свешивался халат жены.

– Муся! – вне себя заорал Казалов и кинулся вверх по ступенькам. – Что случилось?! Муся!

– Секундочку. – Рослый милицейский сержант перехватил Бориса Борисовича у двери подъезда. – Вы живете здесь?

– Тут я, тут!.. – Казалов, не найдя слов, потыкал рукой в сторону окна с халатом. – Жена где? Муся моя где? Жива?

– Ясно, – милиционер отпустил руку Бориса Борисовича, – не беспокойтесь, жива. У врачей спросите. Единственная пострадавшая. – Сержант как-то странно посмотрел на Казалова, козырнул и ушел к ПМГ. Борис Борисович бегом припустил к «скорой».

– А, так это вы муж потерпевшей, – невнятно поприветствовал его стоявший у машины дежурный врач, спешно дожевывая бутерброд. – Ее уже увезли в БСМП. Ногу вывихнула, когда из окна прыгнула. Ничего страшного, недельку полежит и выпишут, как новая будет.

– Ногу вывихнула… из окна выпрыгнула… – механически повторил Казалов.

– Да не стоит так сильно переживать, – врач добродушно похлопал Бориса Борисовича по плечу, – задним числом не стоит. Все одно уже ничего не поправить. Впрочем, одно скажу: повезло вам. У соседей ваших утечка газа случилась, дотла хата выгорела, а у вас обои на смежной стене только чуток обуглились. Да и жена ваша всего лишь ногу повредила. Это с пятого-то этажа!