Саданул я ему по ушам, чтобы не ныл в "Зоне" и чтобы меня с собой не ровнял. А сам думаю, что помучаешься ты, Длинный, животом с неделю. Ох, как помучаешься. И даже Хирург-убивец тебе не поможет. Думаю я так, а сам потихоньку ползу себе и на "Зону" -- ноль. Как будто и нет её.

Выбрался на травку. На спину перевернулся. Длинного с себя скинул. Смотрю -- небо над головой синее, трава под рукой зелёная. Длинный рядом охает, тоже зелёный. От Института толпа бежит, руками машут, кричат что-то. А я и не слышу ничего. И не вижу. Мутно в глазах как-то. Давно ты, Рыжий, слезу не пускал. А сам шепчу: "Выпустила, проклятая! "Зона", сволочь! Ноги моей тут больше не будет. Завязываю начисто! Только в "Боржч"! Что же ты со всеми нами делаешь, "Зона"?! Родная наша, кормилица! Столовая наша институтская. Ни ногой сюда больше. Пусть до "Боржча" два лишних квартала бежать! Пусть я на лекцию опоздаю! Пусть мне Доцент-болячка выговор вкатит. Но в "Зону" я не ходок. Провалиться мне на сопромате, если не так. Это я, Рыжий, вам говорю!..