– Я же не сыщик, товарищ генерал… Там иные навыки нужны.

– Сыщиков у них хватает… А вот тебя, именно тебя, у них нет. И такого, как ты, тоже нет.

– Что у них, товарищ полковник, никто драться не умеет?

– Я не знаю, в чем суть. У них там свои секреты, и мне их не открывают. Но просят именно тебя. По какой причине такой персональный заказ, предположить не могу. Помочь хочется, чтобы и они нам иногда помогали, но и приказать тебе права не имею. Вообще права не имею отпустить, если сверху не прикажут. Но если прикажут сверху, я смогу тебе предложить… Понял?

– Понял, товарищ полковник.

– Чем-то ты им сильно понравился… Но решать будешь сам. С женой посоветуйся… Наверняка дело опасное. Иначе могли бы без нас и конкретно без тебя обойтись. Вот, в принципе, все, что я тебе сказать хотел… Водочки не желаешь?

– Никак нет, товарищ полковник. Я за рулем не потребляю.

– На своей машине приехал?

– На своей.

– Я же приказал послать дежурную.

– Я больше сам рулить люблю. В любой ситуации.

– Одобряю… Кофе?

– Если не трудно…

Полковник, как гостеприимный хозяин, пошел на кухню…

Этот случай, про который вспоминали генерал Лобанов и полковник Романков, для самого лейтенанта Велесова тоже не остался проходным моментом в биографии. Он в конце весны – четыре с половиной месяца назад – только что вернулся из первой своей командировки в Чечню, то есть вообще из первой боевой командировки. И жил еще острыми ощущениями той особой боевой действительности, в которой приходилось там работать большей частью только офицерам спецназа ГРУ, поскольку ни одно другое подразделение армии или внутренних войск, включая спецназ внутренних войск, сравниться в качестве подготовки со спецназом ГРУ не могло и никому другому не поручались задачи настолько сложные.

Получил документы на отпуск. Собрались поехать с женой отдыхать. Естественно, на машине, потому что лейтенант Велесов за рулем, как сам говорил, чувствовал себя лучше, чем где бы то ни было.