— Ты чиво? — спросил сержант. Незнакомец был выше его на голову.

— А ты чиво? — откликнулся блондин.

— На хрен с дороги!

— Отпусти ее.

— Отпустить? Да ты кто таков ваще? Эта ж ведьма! — Теперь сержант чуть не подпрыгивал, будто задиристый петух.

Глаза Аниты сами собой распахнулись, подбородок приподнялся.

— Уходи, путник! — сказала она и поняла, что голос прозвучал так, как если бы она произнесла: «Иди ко мне».

— А ты молчи! — зазвенев цепью, толстяк обернулся к ней.

Блондин шагнул вперед, и сержант толкнул его в грудь.

Вернее, попытался, потому что здоровяк перехватил руку (пленнице показалось, что он сделал это машинально), вывернул и дернул так, что сержант полетел на мостовую, выпустив конец цепи. Другие конвоиры закричали, и какое-то время вокруг замершей Аниты мелькали кулаки и раздавались вопли. Никто не успел вытащить оружия — противники стояли почти вплотную друг к другу, драка началась и закончилась быстро.

Вскоре стражники валялись на мостовой и стонали, а блондин возвышался над ними, растерянно хлопая своими голубыми глазами — кажется, он только сейчас понял, что произошло.

Сержант встал на четвереньки, помотал головой и нашарил висевшую на шнурке сигнальную дуду.

— Беги! — крикнула незнакомцу Анита, оглядываясь. Справа сплошные высокие заборы, а слева, между двумя домами, ограда в половину человеческого роста. — Топай отсюда! Сейчас другие появятся…

Сержант засвистел на всю улицу. Стражники поднимались. Блондин наконец сообразил, что к чему: схватил Аниту в охапку и сиганул через ограду.

В полутемном сарае-развалюхе он поставил Аниту на ноги. После бешеной гонки, когда здоровяк, прижимая ее к себе, петлял по дворам и перемахивал через изгороди, голова слегка кружилась. Анита, покачнувшись, боком привалилась к непрошеному спасителю.

— Пенек! Чурбан! — простонала она, тяжело дыша.