– Двести двадцать семь, – сказал Рогов, пожимая плечами. Он не обиделся. – Больше не успел.

– Просто интересно!!! Но вы понимаете, Рогов, в этом-то вопросе мы специалисты. Возраст – это, так сказать, наша профессия. И будь вам действительно… ну не двести двадцать семь, конечно, но хотя бы полтораста – учитывая ваш облик и состояние здоровья, мы изучали бы вас, как редчайшую из редкостей, биологический раритет. Но почему же мы до сих пор о вас ничего не слышали? А?

– Не знаю, – сказал Рогов. – Я не думал, что обо мне кто-то должен знать.

– Но позвольте! Вы же живете не в пустоте! Люди…

– Большую часть жизни, – сказал Рогов, – я провел как раз в пустоте.

– Да, конечно. Однако же…

– Позвольте мне, – вмешался Серегин. – Не думаю, чтобы он шутил. По его виду этого не скажешь. Да и зачем бы? И однако, это невероятно. Так что, я надеюсь, Рогов не обидится, если мы…

– Да, пожалуйста, – сказал Рогов.

– Тогда скажите, в каком году вы родились.

– В девятьсот шестьдесят пятом. Одна тысяча…

– С ума сойти! – не удержался Говор. – При всем желании я…

– Одну минуту. Когда вы начали летать?

– Вскоре после возникновения звездной космонавтики. На лунных трассах.

– Значит, вам было не так уж мало лет, когда…

– Но и не много. И опыт. И хорошее здоровье.

– Так. Затем?

– Участвовал в освоении планет. На периферии солнечной, потом в других системах… Это есть в послужном списке.

– Да, – сказал Говор. – Это релятивистские экспедиции, до открытия надпространства. Но в таком случае мы крайне просто можем это… Серегин, свяжитесь, пожалуйста, со Звездной летописью.

Неторопливыми шагами Серегин прошел в угол кабинета, где, тяжелый и надменный, возвышался пульт информаторов. Серегин набрал номер. Засветился экран; он был вытянут снизу вверх, сохраняя традиционные пропорции книжной страницы. На экране зажглось название указанного Говором источника. Затем возникла первая страница, вторая…