– Ну что там у тебя, брат? Готов стрелять?
– Да отчего ж не стрелять-то? – искренне удивился Илья. – Условились же об том!
– А чего молчишь тогда? Ведь я просил!
– Да запамятовал я, не серчай, – извинительно пробасил Илья.
Ветеран вздохнул. Ну что с них взять? В армии никто не служил. Понятия о дисциплине имеют самые приблизительные. Хотя стараются, ничего не скажешь.
– Ну ты хоть не запамятовал расстояние в прицел ввести? – осведомился он на всякий случай у Ильи.
– Обижаешь. Грамоте ученый, цифры разбираю... Ввел!
– Хорошо, – Ветеран прижал на рации кнопку общего вызова и сказал уже совсем по-военному четко:
– Внимание всем. На счет "три" стреляем. Р-раз... Два... Три!
Выдохнув "три!", Ветеран помедлил еще полторы секунды, чтобы завершить цикл дыхания – его тело должно было слиться с винтовкой в единое целое, как когда-то учили.
Затем нажал на спусковой крючок.
Жизнерадостно урчали двигатели багги, гудели вспомогательные силовые установки флуггеров и звуков стрельбы поначалу никто не услышал.
Даже предсмертный вскрик часового, бдящего близ аппарели "Малаги", утонул в этом шуме.
Ветеран самолично убил двоих автоматчиков, истратив на них для верности всю обойму.
Еще одного автоматчика завалил умница Ратислав, лучший из учеников Ильи.
А вот с последним – аргентинцем по имени Альфонсо – вышла незадача. Он получил только легкое касательное ранение плеча и успел спрятаться за колесо шасси. Там, в укрытии, Альфонсо нашарил в кармане рацию и поднял тревогу.
Поначалу никто из парней не хотел верить якобы раненому часовому, который, к тому же, не в состоянии сообщить ничего внятного. "Какое "стреляют"? Кто?" "Я не знаю, мадонна рамера! У меня дыра в плече!" "В заднице у тебя дыра, брат."
Индус Зегдев вообще был убежден, что это – розыгрыш в исполнении записного весельчака с борта "Бульдога", Свистуна Хэнки. Тот любил всякие экстремальные приколы и голоса у них с раненым Альфонсо были почти неотличимы. И только когда Тото Красавчик, блюя алой кровью, как-то очень по-цирковому вывалился из кузова багги на землю с простреленной навылет грудью, до Зегдева дошло: не розыгрыш.