Dark Window

Пионерская история

Я спросил у дяди Феди:

"Почему машина едет?"

Дядя Федя нос потер

и сказал: "У ей мотор".

Я поправил дядю Федю:

"Не у ей, а у нее".

Возмутился дядя Федя:

"Ах ты, сука, е-мое!"

Я на всякий случай в руку

взял осколок кирпича

и ответил: "Я не сука.

Я орленок Ильича!"

Д. Филимонов, "Золотое детство", г. "Аврора", 1990

Сбор проходил в беседке, скрывающейся в довольно густом парке, примыкавшем к горстке приземистых деревянных домишек. Хотели начать в шестнадцать ноль-ноль, но, как обычно, потянулись опоздавшие, и пока дожидались их, а затем делали им втык насчет пионерской дисциплины и порядочности, пролетело еще сорок минут.

Вожатая Оля проводила политинформацию, а Колька с Володькой уже откровенно скучали. Просто невозможно было подумать, что предстояло отсидеть здесь полтора часа, но еще более невозможным казалось, что сбор сумеет закончиться раньше.

Володька с тоской оглядывался по сторонам. На голубом небе безмятежно светило жаркое солнце, а тут, в тени, было прохладно и хорошо. Вокруг шумели могучие деревья и еще совсем молодая поросль. Где-то у изб посторонняя бабуся гремела ведром, направляясь к колодцу. В общем, можно даже и посидеть спокойно, нужно только отключить слух, чтобы не слышать, как Оля бубнит себе под нос об очередных судьбоносных решениях. Правда, о них будут, наверняка, спрашивать на уроке мира, но к этому времени (и Володька знал это совершенно точно) они выветрились бы у него из памяти, даже если бы он не только слушал самым внимательнейшим образом, но и записывал в пионерский блокнотик, как это делала, например, Слепышева.

Колька прилагал неимоверные усилия, чтобы не заснуть. Накануне они допоздна жгли костер на Ковылкином пустыре и рассказывали друг другу страшные истории про мертвецов. Возбужденный Колька полночи не мог заснуть, а утром мать подняла ни свет ни заря грядки полоть, даром, что лето.