Впрочем, не все оказалось так плохо. Дверь сарая не закрылась, и друзья прекрасно видели то, что происходило внутри.
Странное синее облако клубилось под потолком, освещая Кузьминичну, бодро кружащуюся вокруг чего-то, скрытого кучей хлама. Отсюда виднелся лишь коричневый тазик, да четыре ножки табуретки, выставляющиеся из-под залатанного покрывала неопределенного цвета, казавшегося теперь серовато-голубым.
Заинтересованный Володька выполз из кустов, расцарапавшись, где только возможно, и тихонько подобрался к двери. Колька, несколько напуганный, после минутного раздумья двинулся за ним. Володька тем временем напряженно уставился в проем.
Колька встал в полный рост, осторожно заглянул туда и почувствовал, как зашевелились волосы на его голове. Крик уже готов был вырваться из горла, а затем он чуть было не проглотил язык, когда Володька, видя испуг друга, яростно зашептал: "Тише ты. Мертвяки!"
До ужаса простая картина представилась глазам пионеров. Кузьминична кружила вблизи двух трупов, что-то зловеще шептала над ними, брызгала зеленоватой жидкостью. Покойнички выглядели свежими, вот только одежда вся измаралась в глине, словно Кузьминична недавно выкопала их из-под земли.
Немного погодя успокоился Колька. И в самом деле, ничего особенного: покойники как покойники. Что, он мертвецов не видел раньше? Колька уже с каким-то зловещим интересом рассматривал столь необычных гостей, как вдруг один из них внезапно открыл глаза и повернулся к Кольке.
Тут уж ничто не могло удержать Кольку. Рев испуганного мамонта пронесся над огородами, и даже Володька, изумленный подобным концертом, вжал голову в плечи. Колькино сердце стучало, как молоток Стаханова, а мысли уже витали на другом конце деревни, вот только ноги почему-то замерли, как вкопанные, и совершенно не желали двигаться с места. Кузьминична подпрыгнула от неожиданности, обернулась и брызнула в ребят той самой зеленой жидкостью. Одурманивающий аромат заполз в головы пионеров и заполонил их целиком. Мальчишки рухнули на земляной пол сарая, как кегли, сбитые ловкой рукой западного бизнесмена, выкачавшего все соки из дружественного нашему народу пролетария.