— Расследование, скорее всего, ничего не покажет, потому что его начали мексиканцы. Связь с самолетом прервалась резко и совершенно неожиданно, вероятно, в момент взрыва. Сработано вполне профессионально, Крукс. Главное — такое дьявольское совпадение! Оно может повлечь разные спекуляции…

— Опасные для фирмы, — подсказал Крукс.

— Ну, может, и не очень опасные, но во всяком случае, нежелательные и, главное, несвоевременные…

— Что вы предлагаете предпринять, мистер Пэнки?

— Об этом я и хотел с вами посоветоваться Его последнее завещание, конечно, у вас.

— Последнее? Гм… Завещание у меня.

— Мне известно, что вначале он все завещал этому бездельнику, своему сыну. Но потом…

— Видите ли, Пэнки, до открытия завещания я… затрудняюсь…

— Знаю, знаю… Реноме вашей фирмы не должно вызывать сомнений… И тем не менее, я желал бы кое-что уточнить.

Глазки толстяка хитро блеснули.

— Что… э-э… смогу, с удовольствием, дорогой мистер Пэнки.

— Ваша адвокатская контора, насколько мне известно, ведет его дела с очень давнего времени.

— Начинал еще мой покойный отец. Тогда состояние Цезаря оценивалось всего в несколько десятков тысяч. Теперь же, насколько мне известно, — Крукс выделял слово "мне", — оно оценивается несколько большей суммой.

Пэнки энергично кивнул, не разжимая тонких бледных губ.

— Так вот, — продолжал Крукс, — кое-что мне, конечно, известно, хотя бы со слов самого Цезаря, но я не совсем ясно представляю сегодняшнее состояние дел, учитывая… э… э… многообразие интересов моего глубокоуважаемого, но уже покойного клиента и друга. Его последние… операции, которыми не случайно заинтересовалась пресса и правительства некоторых стран…

— Эти операции вас, Крукс, совершенно не касаются; кроме того, в них использовались не только капиталы Цезаря, — с раздражением заметил Пэнки.