И небо разорвалось, будто старый прогнивший кусок щепки.

Солнце стояло точно над головкой члена. Можно было подумать, что оно только что выпрыгнуло из него.

В ту же секунду как я услышал шум, я уже знал, что означает треcк рвущейся материи и понял, что вызвало звук шлепка.

Красное семя солнца внезапно отделилось от моего пениса и пропало в дыму. Стены разлетелись в разные стороны, будто стая журавлей, атакованная орлом. Меня окутал клуб дыма, заполнив собой все поле зрения. Раздался оглушительный грохот, почти лишивший меня слуха.

Взрывом меня, как перчатку, вывернуло наизнанку. Я дрожал, как радиоволна, ищущая резонанса.

Первый снаряд упал, должно быть, прямо перед окном моей комнаты. Второй взорвался скорее всего совсем рядом с моей кроватью. В результате слияния тех непостижимых случайностей, которые заставляли людей издеваться над моим биографом, но которые действительно часто случались со мной, взрыв поднял меня в воздух одновременно с матрасом и кроватью и выбросил через окно на улицу.

Я приземлился на куче строительного мусора из досок, камней и штукатурки, всего, что осталось от моей веранды.

К счастью, подо мной все еще оставался матрас, так что я не слишком сильно ушибся. Я медленно выкарабкался из-под этих обломков, взяв себе в качестве примера черепаху, выбирающуюся из-под осколков раздавленного панциря. Я совершенно оглох, но чувствовал, что снаряды продолжают густо вспахивать землю. Однако ни один не упал достаточно близко, чтобы поразить меня, а может быть, стрельба была перенесена на другие части дома. Сквозь дым виднелся каменный фундамент здания, из которого во все стороны летел щебень и куски измочаленного взрывами дерева и досок. Пулеметы и винтовки делали все возможное, чтобы разбить или раздробить на мельчайшие кусочки камень, штукатурку, кирпич, доски, цемент, словом, все, что не попало под взрывы снарядов. Я был весь осыпан осколками камня.