Я ждал, притаившись в моем углу. Убежище вновь погрузилось в темноту, так как я выключил лампу из опасения быстро разрядить батареи. Тишина длилась долго. У меня сильно болела голова, и, поняв, что она не хочет проходить сама по себе, я принял две таблетки аспирина, которые, впрочем, мне тоже не помогли. Время от времени я чувствовал спиной вибрацию, вызванную очередным взрывом. То, что я их чувствовал, говорило, что снаряды прицельно продолжают разрушать мой дом.

Похоже, мои противники были из того сорта людей, которые используют пневматический молот для того, чтобы расколоть грецкий орех. Расстреливать из орудий одного человека - это было уж слишком! Они, без сомнения, хотели быть уверенными, что рассчитались со мной раз и навсегда, превратив в пепел, в пыль, в газ. И тут я еще раз убедился, что никогда нельзя быть слишком самоуверенным. Наружная стальная стенка убежища была вырвана очередным взрывом одного или нескольких снарядов. Следующий разметал в клочья внутреннюю. Мне показалось, что на меня рухнуло сразу несколько тонн земли, и я потерял сознание.

ГЛАВА 2

Когда я пришел в себя, то понял, что мой слух частично восстановился. Обоняние было таким же острым, как всегда, то есть гораздо острее, чем у обычного человека, хотя и уступало обонянию охотничьей собаки. (Причины этого я изложил в первом томе, приложение к которому содержит в себе объяснение мутации моих хромосом Y-Y.) Кисло-острый, будто лезвие кинжала, запах забивал все остальные. Это был запах пороха. Булавочными уколами давал о себе знать запах пищи, разбросанной повсюду. Пахло также штукатуркой и в щепы разбитым деревом. И почти неощутимо, на самом пределе возможностей, чувствовался запах человеческого пота и собаки.

Я открыл глаза. Солнце стояло в зените, и его луч добрался до меня сквозь узкую брешь в стене. Я был чернее негра от покрывавших меня копоти, пыли и грязи.