Лишь только скала была окончательно очищена от песка, как по дороге, проложенной от реки, другие верные рабы доставили к месту строительства первые известняковые плиты, бесценный дар крылатых змей, и началось возведение пирамиды. Тогда ее еще не называли усыпальницей.
Впервые это неуместное для Вечно Живущего слово было произнесено примерно годом позже. Дело в том, что строительство шло довольно медленно, и среди верных рабов все чаще стали встречаться такие, которые не щадили себя и ежечасно искали смерти от истощения сил. Когда их били плетью, они говорили примерно одно и то же:
– Пусть другие уходят на небо, а я недостоин, хочу умереть на земле. И немедля.
Их уводили, они умирали – немедля.
А на их место тотчас заступали пришлые рабы. В те времена еще не было отбоя от желающих взойти на небо. Рабы спешили, они понимали – чем скорее будет возведена пирамида, тем скорее сбудется их заветная мечта – бессмертие. Однако же великий зодчий однажды возвестил:
– Если лестница окажется плоха, то Вечно Живущий не сможет поднять за собою своих наиверных рабов.
Эти грозные слова подхлестнули нерадивых, уставших и разуверившихся. Поднятые наверх глыбы стали подгонять одну к другой с таким тщанием, что в щели между ними не проходило даже лезвие остро отточенного ножа.
Но тщетно! В очередной раз осмотрев пирамиду, великий зодчий изрек:
– Не печальтесь! Если Вечно Живущий не сможет вознести своих верных рабов, он останется с ними. Лестница в небо станет ему усыпальницей; упокоившись в пирамиде, он станет ждать того часа, когда боги простят ему нерадивость его подданных и позволят взять с собой лучших из лучших из них.