А ее собственная команда, Моллины воспитанники — они сейчас совсем пали духом, как и в самом начале пути.

Вускери и Дирк ничего не сказали.

Соленые Питер и Уолтер в ужасе разинули рты.

Честный Лжец глядел печально.

И только Эбад остался Эбадом. Загадочным, непроницаемым.

И только Эбад крикнул:

— Готовить палубы к бою!

Люди послушно кинулись врассыпную.

С мачты спустили ложный франкоспанский флаг, над кораблем гордо развевались череп и кости. Тазбо и Сиккарс Глаз чистили пушки. Все успели немного поспать — по крайней мере, так они сказали. Свин, Феликс и мистер Белл, от которой не было ни малейшей пользы, сидели внизу, в пассажирских каютах. Планкветт кружил среди мачт и никак не мог угомониться. Артия пыталась позвать его, но попугай уже успел усвоить, что если его в боевых условиях зовут вниз, то значит, для верности посадят под замок.

«Да какая разница? — подумала Артия. — Пусть остается на палубе. Если мы потонем, у него будут шансы спастись. — И тут же мысленно одернула себя: — Мы победим. Непременно. Всем назло».

— Я же Пиратика, — прошептала она. — Непобедимая. Да, мама?

Высоко в небе, будто услышав, попугай прокричал голосом Молли:

— Королева морей!

Из камбуза вышел Вкусный Джек и встал около кормовой пушки. Моди сидела у него в кармане, и наружу настороженно выглядывала только белоснежная голова с черным клювом и красными глазами. У носовой пушки хозяйничал Эрт Лаймаус. Тазбо, Сиккарс, Хокскотт, Мотоуп, Пропащий, Шкваллс, Дэббет, Лалли, Граг и Ниб Разный рассредоточились у пушечных портов на нижней палубе.

Артия подумала: «Мы хорошенько врежем этой „Властной мамаше“. А она — она промахнется. Мы опять убежим, пойдем вдоль берега, спрячемся. Прорвемся. Не зря говорят — я везуча, как семнадцать тысяч чертей».

А в голове звучал голос Феликса:

— Ты никогда не убиваешь, Артия.