Маус сел на кровати и стал разбирать свой автомат АК47. Рядом с ним лежала коробка с пастой Гойя, стопка фланелевых тряпочек-салфеток и специальные инструменты для профилактики и чистки оружия.

Наутро Маус отправился на здешний рынок. Торговую улицу, некогда проходившую в опасной близости от Северной стены, разрушила саранча при недавнем нападении; в городе остался единственный централизованный торговый центр — рынок. На него Маус и понёс свой товар.

Ранний час, как обычно, не был помехой торговле — народу было как в крылатой фразе: «ещё чуть-чуть, и было бы не протолкнуться». Маус проложил себе путь к оружейным рядам и огляделся. Людей здесь было больше, чем во всех других рядах, где продавали еду, одежду, предметы быта, электронику и т. д. Покупатели методично сносили содержимое лотков и полок; на глазах Мауса один обалдевший довольный торговец, разводя руками и фальшиво-виновато извиняясь, закрыл опустевший киоск, продав последний предмет — ручной пулемёт с дисковым магазином времён Второй мировой войны.

— Штурмовые винтовки, лазерные пистолеты, чужанская Укапали! — Маус встал ближе к двум закрытым киоскам и вокруг него мгновенно собралась толпа в полсотни человек.

— Дорого! — добавил Маус, но народу вокруг почему-то стало только больше.

С рынка Маус ушёл только через два часа: за право купить у него оружие устроили настоящие торги, как на аукционе. В итоге ФН ФАЛы ушли по 12 тысяч каждая, немецкие МП5 — по восемь, казахская Скоба — за 15 тысяч, четыре лазерных пистолета ЛенНИИ — по пять тысяч за штуку, а за чужанскую Укапали два хмурых брата (как их все называли) выложили сорок тысяч кредов в медвежьих полумесяцах. Брать такие деньги Маус не хотел — придётся менять на креды или монеты Разведчиков, но сорок тысяч… Даже если в обменном пункте с него возьмут пять процентов, у него останется 38 штук. Оч-ч-чень даже неплохо! Ещё Маус продал все до последнего боеприпасы, которые предложил, на сумму порядка пятидесяти тысяч.