— Эй, ты куда без очереди? — раздалось в спину Маусу, но он, не обращая внимания на крики, обратился к ближайшему часовому:

— Я к маршалу Альту.

— Назовите ваше имя?

— Маус.

Гвардеец нажал клавишу на рации, прикрепленной к левому плечу, сказал в микрофон короткую фразу, выслушал ещё более краткий ответ и, отпустив рацию, кивнул Маусу:

— Можете проходить. Кабинет на первом этаже. Номер 1-f.

Маус поблагодарил и прошёл внутрь под ещё более ожесточённые крики людей из толпы, которые стояли под дверьми уже полтора часа, а так ещё и не получили приглашения на конкурсный отбор.

Внутри штаба гвардии царила тишина, крики с улицы были не слышны, — великолепная изоляция отрезала все посторонние звуки. Сразу за входной дверью находился небольшой овальный зал, в котором был организован внутренний блок-пост, — в лучших традициях Надреальности, — за двумя газовыми пулемётами, разработанными и созданными специально для боевых действий в условиях орбитальных станций, расположились восемь гвардейцев в штурмовой пехотной броне. У газовых пулемётов короткая дистанция поражения, но на этой дистанции очень большое останавливающее действие огня. Пехотинцы, помимо пулемётов были вооружены ещё и другим оружием, но Маус не успел разглядеть: чтобы не привлекать лишнего к себе внимания, он прошёл дальше, попав в широкий коридор, выкрашенный в светло-кремовый цвет, — по едва уловимому специфическому запаху Маус установил, что краска на стенах обладает антирадиационым компонентом, частично защищая внутренние помещения здания от внешнего маломощного ядерного взрыва. Пройдя несколько метров по мягкому ковру, Маус остановился перед дверью, на которой красовалась нужная табличка. Замерев на мгновение, Маус постучал.

— Входите! — донеслось из-за двери.

— Вот так, — во главе длинного стола сидел тот самый военный, который несколько дней назад выступал перед толпой на центральной площади города. Он обвёл взглядом всех собравшихся, а потом заговорил вновь: