- Уж, конечно, не здоровье! - заключил Холмс, окинув ее быстрым проницательным взглядом. - У такой заядлой велосипедистки плохого здоровья быть не может!

Та взглянула на свои ноги: действительно, край ботинка был чуть-чуть стерт от частого соприкосновения с педалью велосипеда.

- Да, я много езжу на велосипеде, мистер Холмс, и это имеет прямое отношение к цели моего визита.

Холмс подошел к ней и взял ее за руку (наша посетительница не носила перчаток). Он стал рассматривать ее руку так внимательно и бесстрастно, как ученый рассматривает редкого представителя животного или растительного мира.

- Вы, надеюсь, извините меня. Такова моя профессия, - сказал он, опуская ее руку. - Я чуть не ошибся: решил было, что вы машинистка. Но, конечно, вы занимаетесь музыкой. Уотсон, обратите внимание на сплющенные кончики пальцев. Характерно и для пианиста и для машинистки. Но в вашем лице есть одухотворенность. - Холмс мягким движением повернул ее лицо к свету. Машинисткам она несвойственна. Сомнений нет, наша гостья занимается музыкой.

- Да, мистер Холмс, я учительница музыки.

- И живете за городом, судя по цвету лица.

- Вы не ошиблись. Около Фарнема на границе с Сурреем.

- Прекрасное место. У нас с ним связано много воспоминаний. Помните, Уотсон, мы занимались там Арчибальдом Стенфордом, подделавшим документы? Ну, хорошо. Расскажите нам, мисс Вайолет, что же с вами случилось недалеко от Фарнема на границе с графством Суррей?

Молодая дама изложила очень ясно и точно следующее весьма странное происшествие.

- Мой покойный отец, мистер Холмс, Джеймс Смит был дирижером оркестра в одном театре.