Она стояла выпрямившись в легком ренсовом ялике и легко удерживала равновесие. Я поймал себя на мысли, что лично мне бы с трудом удалось устоять на ногах в тростниковой лодке.

Она не сделала никакой попытки уплыть и спокойно наблюдала за моим приближением. Весла у нее не было, но рядом стоял воткнутый в ил длинный шест, которым она управляла своим яликом.

— Не бойся меня, — сказал я. Она не ответила.

— Я не причиню тебе вреда, — продолжал я.

— Разве ты не видел предупреждающих знаков? — спросила она, — Белых и кровавой отметки?

— Я не причиню зла ни тебе, ни твоим людям, — сказал я и улыбнулся. — От вашего болота мне нужен только кусочек шириной в мою лодку, — сказал я, — да и то только на время, необходимое, чтобы по нему проплыть. — Это был перифраз известной на Горе поговорки, с которой путешествующие странники обращались к владельцам территорий, по которым пролегал их путь: «Только на размах крыльев моего тарна, только на расстояние между лапами моего тарлариона, только на ширину моего собственного тела и на время, не большее, чем мне пройти». Однако так сложилось, что на горианском языке незнакомец и враг обозначаются одним и тем же словом.

— Ты из Порт-Кара? — спросила она.

— Нет, — ответил я.

— Откуда ты? — допытывалась она.

На моей одежде, щите и шлеме не было никаких знаков отличия. Красное одеяние воина, которое я носил, совершенно выгорело от долгого пребывания под солнцем, а смешавшись с засохшей на нем солью от водяных брызг, окончательно потеряло свой цвет.