Хо-Хак наклонился и развернул гибкий желтый лук, рассыпав по матерчатой ренсовой подстилке легкие, с заостренным концом стрелы.

У двух-трех присутствующих мужчин вырвалось невольное изумленное восклицание. Я догадался, что им доводилось видеть короткие прямые луки, но с длинным луком встречаться не приходилось.

Хо-Хак встал. Лук по высоте превосходил многих из собравшихся вокруг нас мужчин.

Он протянул лук светловолосой девушке.

— Натяни его, — распорядился он.

Та раздраженно сбросила с плеча подбитых гантов и взяла лук.

Схватив его левой рукой у самой середины и уперев его нижний конец у ступни левой ноги, правой рукой она тщетно пыталась натянуть его тугую, из переплетенных с пенькой шелковых волокон тетиву. Она старалась изо всех сил.

Наконец она в ярости вернула лук Хо-Хаку.

Тот обернулся ко мне, сопровождая взгляд характерным легким движением ушей.

— Это крестьянский лук, не так ли? — спросил он. — Его, кажется, называют большим или длинным луком?

— Да, — ответил я.

— Много лет назад, — сказал он, — в одном селении на Тентисе, сидя у огня, я слышал рассказы об этом луке.

Я промолчал.

Он протянул лук парню с повязкой, украшенной перламутровыми сорпскими пластинами.

— Натяни его, — приказал ен.

Тот передал свою острогу стоящему рядом человеку и уверенно взял лук. Через секунду его самоуверенности поубавилось, затем его лицо покраснело от напряжения, налилось кровью, на шее вздулись вены, и он с криком отчаяния отбросил лук Хо-Хаку.

Хо-Хак поймал его и еще раз внимательно оглядел. Затем он взялся за лук и, уперев его нижний конец в стопу левой ноги, натянул тетиву.

У присутствовавших вырвался восторженный, смешанный с благоговением крик.

Я откровенно восхищался им. В этом человеке была сила, и не просто сила, позволившая ему легко, без видимого напряжения натянуть тетиву, накопленная, должно быть, за долгие годы пребывания на галерах, но сила, заслуживавшая настоящего уважения.