За полгода полусовместной жизни я уже привыкла к тому, что мой друг может несколько суток подряд не подавать никаких признаков жизни не потому, что я ему надоела, а потому, что работа у него такая. Не скажу, чтобы я была от этого в восторге, но… «бачили очи, шо куповалы, теперь ишь ты — хоть повылазте». Моя же свобода была ограничена лишь тем, что я должна была по мере возможности ставить Андрея в известность о своих передвижениях по городу, а также о ближайших жизненных планах. По закону всеобщей подлости, именно сегодня он, разумеется, должен приехать ко мне и теперь, наверняка теряется в догадках, куда меня могло понести. Или ни в чем не теряется, а просто прилег на минутку на диван и, как это обычно бывает, заснул сном праведника, оставив верный пейджер в прихожей, где он может пищать до второго пришествия.

Если вдуматься — это самая правильная линия поведения, особенно со мной. Мой покойный муж держал меня, что называется, «в строгом ошейнике», шаг вправо, а тем более — влево считал даже не попыткой к бегству, а изменой Родине, со всеми вытекающими из такого режима последствиями. Только то, что я его действительно любила, удерживало меня от демонстраций в защиту моей свободы. Его смерть стала для меня трагедией, но никому другому я уж точно никогда не позволю так мной командовать. Да и вряд ли кому-нибудь этого захочется. Новое замужество меня, если честно, не прельщало, а большинству мужчин, похоже, кроме этого и предложить-то нечего в качестве «завлекаловки». Настоящие охотники перевелись…

— Настоящий знаток своего дела годами изучает привычки и обычаи того зверья, на которое охотится, в неограниченных количествах запасается терпением и выдержкой и железно придерживается принципа «бить только в глаз, чтобы шкуру не портить». Если он расставляет капканы и ловушки, то не только тщательно их маскирует, но и не пожалеет самой привлекательной наживки, какую только может изобрести. Если использует приманку — тоже не пожалеет ни денег, ни фантазии. И в результате пожинает обильные плоды своего мастерства.