— Да. Правильно. Пройдемте.

Процесс обмена виртуальных титулов на бумажные евро был почти законным мероприятием, но Слон, в обычных обстоятельствах не склонный к рефлексиям, сейчас нервничал. Охранники остались снаружи. Они же вошли с курьером. В полутемной прихожей стояли два стула и стол.

— Я спешу, — сказал Слон.

— Да. Конечно.

Не садясь, курьер положил «дипломат» на стол и раскрыл его. Они посмотрели на содержимое, потом взглянули друг на друга.

— Будете пересчитывать? — спросил курьер. — Здесь сумма за вычетом наших процентов, все точно, но если вы хотите…

— Нет, — сказал Слон. — Портфель дадите? Некуда переложить…

— Конечно. Без проблем.

— Ладно.

Курьер сунул руки в карманы плаща. Лесмарк сам закрыл «дипломат», кивнул курьеру и вышел.

Шел мелкий дождь, два охранника курили, прикрывая сигареты ладонями, третий присел на корточки. Было уже совсем светло. И пасмурно — небо в сплошной пелене облаков.

Слон двинулся к арке, чувствуя, как нервическая дрожь уходит и становится легче дышать. Ни одного прохожего вокруг, но издалека доносится приглушенный гул. Лесмарк пошел быстрее, чуть не подпрыгивая, ощущая тяжесть «дипломата» в руках. Миновал арку. Машина стояла на том же месте, левая передняя дверца приоткрыта, стекло опущено. Рука Максима свесилась наружу, голова упала на руль. Мгновение Геннадий Лесмарк по прозвищу Слон видел это очень четко, видел дыру в голове Максима, осознавал: сын мертв. Потом мир качнулся, потемнел, сгустились наползшие со всех сторон тени и сухо кашлянул пистолет с ПБС на стволе.